«Дюна» Дени Вильнева: что с этим фильмом не так?

Прошло уже достаточно времени с премьеры кинособытия Dune, чтобы, отступив на должную дистанцию, оценить его значимость.

И, прежде всего, понять, почему его обещанная грандиозность так и не состоялась. При том, что картина собрала преимущественно положительные отзывы зрителей, в этих отзывах содержится и нотка разочарования. Попробуем разобраться, почему так произошло.

Прежде всего, если сравнивать нынешний ремейк с оригиналом Девида Линча, то мы ясно можем видеть смещение акцента с противостояния космических сил добра и зла, свободы и несвободы, хаоса и предназначения, на противостояние двух аристократических родов. Разумеется, битва Атридов с Харконненами занимает важную часть сюжета научно-фантастического романа Фрэнка Герберта. Однако Дени Вильнев явно вдохновлялся успехом «Игры престолов», и вот, вместо магического реализма зритель получает «Войну и мир», завернутую в футуристическую обертку.

Немаловажно также и то, что продюсеры, по-видимому, решили выжать из книги по максимуму, и превратить эпопею в своего рода сериал, как было сделано с «Хоббитом». И этот выбор также дает о себе знать, ведь фильм – это произведение, которое строится по законам жанра, имея четкую структуру – начало, кульминацию и финал. Здесь же зритель только-только успевает вовлечься в происходящее, как фильм тут же заканчивается. Вероятно, мы присутствуем на сломе жанров, когда традиционный формат фильма трансформируется в сторону сериала, и пока еще «не нашел себя».

И наконец, важен контекст – фильм явно стремится «обыграть повесточку», то есть быть в гендерных и расовых трендах современности. Явно феминистический посыл господства могущественного клана женщин-хранительниц древней мудрости, что направляют и оберегают развитие империи сочетается с общественной позицией Зендеи, исполняющей в фильме одну из главных ролей. Дело в том, что она выразила желание создать свою киностудию, где могли бы сниматься только чернокожие актрисы. Все это существенно «смазывает» первоначальный посыл романа, превращая фильм в очередной BLM-ный, гендерно выверенный протест.